На главную
 
Фирсов Сергей Константинович
 


Родился в 1970 году в городе Ленинграде. В 1985 году закончил 1ДХШ Дзержинского р-на, тогда же и начал писать стихи. В 1986 году первая публикация в газете 'Знамя труда'. Тогда же вступил в ЭТАП (Экспериментальное Товарищество Авторов Песен). В 1987 году - около рок-клубные 'тусовки'. В 1989 году запись в Доме радио в передаче 'За час до полудня'. Принимал активное участие в музыкальных экспериментах Т.А. 'Г - рок'.
В 1991 году прошла первая персональная выставка в Тихвинском краеведческом музее и серия концертов. В 1994 году - персональная выставка 'Свои Тропы' в галерее 'Форум'.
1995 году создает Т.Г. 'Троюродные', объединяющую художников, музыкантов и поэтов. В 1996 году Т.Г. 'Троюродные' проводит в музее Достоевского выставку и концерт. В 2001 году в рамках Т.Г. 'Троюродные' был поставлен в салоне 'Англия' мелодраматический спектакль 'День.ru' в творческом союзе с питерским фотохудожником Азаматом Э.-Чеславом. Позднее там же проходила выставка-акция графики и поэзии для детей. В этом же году принимал личное участие в Международном фестивале 'Мастер-Класс', где представлял свои живописные и поэтическо-музыкальные работы.
В 2003 году принимает участие в выставке 'От Авангарда до наших дней', проходившей в ЛОСХе. Тогда же участвует в создании мультфильма 'Карлик Нос' в качестве художника по фонам.
2004-2006 год - Смутное Время:
В 2007 году после долгого перерыва прошла персональная выставка 'Алхимия' и 'отчетный' концерт в музее Блока.
За весь период времени - участие во многих выставках, концертах, написано сотни стихов и песен, четыре поэмы и т.д. и т.п.
Намерен 'в ближайших и не ближайших планах - долго жить и много и плодотворно работать:'


Александр Невский.

I

Коварна Волхова волна
Таит и мели, и пороги.
Тут верная рука нужна
Да глаз и опытный, и строгий.

Но лишь открылся водный путь,
Ладьи стремятся в Новуграду.
Везут шелка, парчу и юфть,
Везут доспехи и наряды.

Под мускулистою рукой
Скрипят уключины натужно,
Со своенравною рекой
Справляясь весело и дружно.

Суровый кормчий, кинув взгляд
На парус, молится устало.
Но вот он, славный Новоград.
И судно к берегу пристало:

Теперь не то: А в те лета
Другое видеть бы могли вы,
Манили здешние места
Драккары, снеки и расшивы
ф\Решеньем мудрым
Народ проникся
И прослезился,
И разразился:

"Князь Александру, свет Ярославичу -
Слава!
Воинам, голову в Сече сложившим -
Слава!
Княжим дружинам, врага одолевшим -
Слава!
Вольному Городу -
Слава!

И ныне!
И присно!
И вовеки веков!
Аминь

Со всей земли.
И торг вели.
И, о мой Бог,
Какой был торг!




И были здесь
И чудь, и весь...



Юный, старый
Несут товары.
Тут - хазары,
Там - татары
И булгары,
И авары.

Сивые ливы
Неторопливо
Чешут гривы
Коням ретивым.

Германец, прея
В железных латах,
Орет, еврея
Схватив за патлы.

И, свирепея,
Бьет по шее.
- Стыдитесь, гады,
Христом распятым!
А народу - что? Горя мало.
А народу - что? Развлекуха.
По сусалу его! По сусалу!
И по уху вдарь! И по уху!

Мед да брага,
В поединке с варягом
Свалим беднягу
За локоть до шняки -
Спи, бедолага.

А там - кожемяка
Лупцует бродягу:
Кыш, доходяга,
В свою ватагу!

Раз - атака!
Два - атака!
По макушке - каменякой!
Ну и драка!
Однако:

Кудахчут куры,
Собаки лают,
А бабы-дуры
Все выбирают:

А мне бы ткань для понёвы новой.
А мне бы тёлку. Как без коровы?
А мне бы жемчуг на кику скатный:
Что? Мало денег? Гони обратно!

А солнце жарится
С верхотуры.
Сдурели, маются
Бабы-дуры.

Шум!
Крик!
Гам!
Вой!
Товар - горой!

Теперь - не то, а в те лета
Текла торговля лихо.

II

Под сводами тяжелыми, меж ликами пречистыми,
Одев, согласно случаю, себя в одежды скорбные,
Князь Александр всё молится который час. Он истово
Поклоны бьет и крестится пред светлою иконою.

О чем стремится к Господу его молитва страстная?
Он просит сил и мужества для поединка правого.
Еще вчера, негаданно, случилась весть ужасная -
Прознали о вторжении властителя Картавого.

Отечество несчастное! Отечество великое!
Какой виною Господу ты стало неугодное,
Что год за годом сыплются несчастья многоликие,
И каждый камень во поле полит слезой народною.

Так пыткой изощренною бесстыдно кат играется,
Лишая жизни медленно, болезненно и муторно.
И ты, мое Отечество, чуть горе утрясается,
Глядь! Новыми несчастьями, да бедами опутано.

Намедни, в храмах, Господу пропели благодарствие,
Что лютые кочевники не вышли к Новугороду.
Вздохнули с облегчением, ан новые препятствия -
Находники заморские пришли! Репей им в бороду!

На снеках переправились и пешие, и конные
Дорогой лебединою до русских берегов.
И у Невы причалили враги неугомонные.
И ни конца, ни краю нет скоплению судов.

Вот вышел Князь с моления из-под навеса крытого
И люду новгородскому рек, поведя плечом:
Не в силе Бог, но в правде он. Помянем песнь Давидову:
Те на коне, в оружии - мы ж Бога призовем".

Не время в сборы долгие - возьму дружину малую,
До ратных дел привычную, оружие и хлеб.
Да не откажут в помощи домой прийти со славою
Мои святые сродники - князья Борис и Глеб.

И враз на речи княжии толпа взметнулась криками:
Веди нас, - надрывается народ, разгорячась,.
Мы справим службы многие перед святыми ликами,
И серебром, и воями тебе поможем, Князь.


III
Лето жаркое ныне.
Редкий дождь.
Пыль да смород полыний.
Ты бредешь.

Жажда, вязкое небо,
Словно мох.
И до самого гроба
Выход - вдох.

А глаза застилает
Горький пот.
Что тебя ожидает?
Чет? Нечет?

Жажда - липкого бреда
Сестра.
Нынче знойное лето -
Жара.

И такое сдается.
Как знать?
Вдруг назад не придется
Шагать.

Утомленный и пыльный,
Смекнешь:
Сам, к своей же могиле,
Идешь.
Что ж.

Далеко еще до пристанища,
Тянет в сон от жары, от пыли ли?
Люди Князя свет Ярославича,
Видит Бог, совсем обессилили.

Уж в седле засыпают всадники,
Пешьи пот утирают полою.
Затянули, запели ратники
Песнь протяжную, невеселую:

"Это было во дни далекие,
Дни далекие, стародавние,
Столь давно, что забылось многое.
Аж за сотню лет до Крещения:
: Как вдоль Мутной реки да по берегу
Ехал витязь дорогой торною,
Из похода, похода долгого
Ворочался домой, на Родину.
А в поход его князь Бравлин позвал
Не за сотни верст, а за тысячи.
И пошли они, да на Сурож-град,
Что у моря стоит у теплого.
И пестрели щиты Бравлиновы.
Сплошь от Корсуни аж до Корнева
По всему побережью Черному
Шли с победами, шли со славою.
И дошли, и со многой силою
Подступили ко граду Сурожу.
Велико было войско русское,
Да и князь Бравлин был силен зело.
Девять дней шла осада без толку -
На десятый решились приступом.
Проломив ворота железные,
Взяли город дружины русские.
Стали грабить его без совести.
Стариков да баб, малых детушек,
Не жалеючи, стали в плен вязать,
Дабы в рабство продать хазаринам.
Посеред того града Сурожа
Возвышался святой Софии Храм,
И покоился там, под сводами,
Преподобный Стефаний Сурожский.
Князь Бравлин поклонился идолам,
Он Христовой Веры не ведовал,
И ворвался во Храм неистово
За богатою, за наживою.
Стал он грабить церковной утвари:
Жемчуга, серебро и золото.
И рукою своей языческой
Он срывал оклад со святых икон.
И, все новой добычи алчущий,
Ко гробнице святой приблизился:
И содеялось чудо чудное,
Поразил князь Бравлина крутой недуг -
Обратилось его лицо назад.
Испугался Бравлин, опомнился.
Стал молить для себя прощения.
И сказал ему городской глава:
Прекратить разграбленье города,
Сурожанам вернуть изъятое,
Многотрудно добро нажитое,
Отпустить на свободу пленников.
И, как только случилось оное,
Исцелился Бравлин немедленно.
И, уверовав в силу Господа,
Принял он сей же час Крещение:"

Песни русские, песни Родины,
Отчего вы тоской пропитаны?
О походах, что были пройдены,
И о странах, что были виданы.

Неужели нельзя без горести
Про походы свои удалые.
Или мучат зазренья совести,
Или раны тревожат старые?

Меж полями, лесами, селами
Александрово войско движется.
А на ум идет невеселое.
А кровавая битва ближится.


Что с тобою назавтра станется?
Ждет в конце пути сила вражия:
И далеко за войском тянется
Невеселая и протяжная:

"Как вдоль Мутной реки, да по берегу,
Ехал витязь дорогой торною.
Вспоминая о чуде Сурожском,
Торопился домой, на Родину.
Он спешил поклониться матушке
И отцу до земли, и невестушке,
Что ждала его цельных восемь лет
Из похода, похода долгого.
Уж родная кругом сторонушка -
Недалече до Новогорода.
Веселится душа грядущему,
И природа тому сопутствует.
Вся земля наводнилась запахом
Травостоев, еще некошеных.
В них купаются звери дикие,
Птицы в небе поют и мечутся
Тетива за сосною тенькнула,
Просвистела стрела каленая,
Обрела приют в горле витязя.
Повалился он в пыль дорожную,
Оглядел окрест с удивлением.
И исчезли лесные запахи,
И окончилось пенье птичие.
Принесли молодца люди добрые.
Мать от горя недолго маялась:
: А невеста, отплакав должное,
За купца пошла иноземного:"

Спели. И песнь протяжная
Стала в пути подмогою.
Вышли ко стану вражьему
Тайной лесной дорогою.

Ухоронились ратники,
Дабы враги не вызнали,
Ринулись, враз, на лапники,
Лишь из доспехов вылезли.
Смолкли. Одни дозорные
Тихо перекликаются.
Кони в чащобе - черные:
Нечистью наполняются:

:Чу! Медведиха рыкнула -
Сердце по ребрам бухает.
: Выпь на болоте гикнула,
Филин ответно ухает:

: Скинувши бронь дощатую,
Бодрствуя рядом со стражею,
Думает хитрость ратную
Князь на погибель вражию.

Думает,
Думает,
Думает:

Спят утомленные долгой дорогой витязи.
Спят, убаюканы листьев осиновых шорохом.
: Вдруг перед князем кусты потихоньку
раздвинулись.
И появился старик с можжевеловым посохом.

Всею наружностью видно ижорского племени,
Но не язычник: вон цепь с сердоликовым тельником,
Ниже его, на шнурке, змеевик с "Умилением":
Стало быть, верит в Христа,
Но дрожит соплеменников.

Князь на дозорных направил глаза
возмущенно -
Стражи потылицу чешут смущенно.

А старец поглядел на войско спящее,
И перед князем, до земли, с почтением,
Склонился, крест творя рукой дрожащею,
И молвил, заикаясь от волнения:

- Послушай, Князь. Вчера, зарей вечернею
Я вышел на берег, ведомый силой странною.
И вещее открылось мне видение:
Там, где столпились снеки чужестранные,
По облакам, над самой силой вражею
Плыл челн небесный в радужном свечении.
В нем двое, а на них - одежды княжии,
Глаза полны великого значения:
Борис и Глеб, невинно убиенные
Рукой нечистой брата Окаянного.
Вдруг облака, вскипев, как волны пенные,
Явили призрак войска чужестранного.
Борис промолвил Глебу: "Милый брате мой,
Поможем Александру Ярославичу,
Он сродник нам".И скрылись в тьме ночной.
Такое, Князь, со мной случилось давеча.

Решил Господь Пелгусию презренному,
Филиппом нареченному в крещении,
Теперь, годами многими согбенному,
Явить на старость светлое видение.

- Благодарю тебя, отец, но откровение,
Тебе дарованное силами небесными,
Скрой ненадолго, дабы искушения
Нам убежать во время боя честного.

IV

Ветер русые бороды треплет
И разносит по всей округе,
Приводя супостатов в трепет,
Княжий клич: "Веселее други!"

Стяг мелькает, как будто в битву
Встрял Георгий на помощь Князю.
Даже поп, отложа молитвы,
Засучил рукавины рясьи

И орудует шелепугой.
Сам упарился - что из бани:
"Веселее деритесь, други!" -
Раздается на поле брани.

Рванули, гикнули,
Коней пришпорили.
А стрелы чиркнули -
Лишь раззадорили.

Гей! Православные!
Громи католика!
Ой, песни славные
Поют топорики:

"Ай да Якунович,
Эк управляется!"
Топор взмывается
И опускается.

"Дразнили плотником,
С доской милуется:
А как топориком
Моим воюется?"

Для новогородца
Топор - отрада:
"Круши ливонца,
Бей супостата!"

Топор взмывает,
От крови рыжий,
И увязает
В кровавой жиже.

"Наддайте, други!
Гей! Веселее!
Ну что, ворюги?
Охолонели?"

"Не зная броду,
Не суйся в воду:
А вы - на русскую породу -
Уроды!"


"Чегой ты, вьюнош, глядишь несмело?"
"Да больно страшно шелом заделан
У свея, видишь, какая морда?
Тут поневоле помянешь чёрта!"

"Ишь, раскудахтался
Почище курицы.
Не бойся виду их -
Побойся с улицы.

Какая Cеча, гляди, замешана:"
"Держись, заселишна!
Эх ты:, заселишна:"

"Эк, Яков в свару
Один, отчаян.
На сотню! Даром,
Что полочанин."

Мечи мелькают,
Щиты крошатся.
Враги сникают -
К судам теснятся.

"Глянь, Алексич
полез на шняку -
Прям на коне! -
силен, однако.
Ан нет, свалился...
И снова в драку!
Борзой вояка!"

Над полем злоба
С косою пляшет.
Сплелись хоробры
В кровавой каше.

"Эй! Зрите - Савва
К шатру пробился!
Отчаян, право:"
: Шатер свалился.

Князь Александра полки взревели,
Победу чуя, и так насели
Врагу на плечи,
Что тот о Сече
Уже не думал
И к снекам 'дунул'.

А там - дружины, ревя победно,
Уж третье судно громят усердно!
Ну как тут свеям не растеряться:
Такие беды: Пора сдаваться.
V

Город замер - в городе тишь,
Пахнет осиной нагретых крыш,
Сомкнуты ставни, заперты двери,
Старенький талер лежит, утерян.

Город пустой.
По мостовой
Ковыляет
Сука, виляя
Вислым задом.
От ограды
До ограды -
Никого:

Где люди?
Что будет?
Что случилось?
Остановилась:
Рваные бока,
Каплет с языка:
Дальше,
Дальше!
Стуча по плашкам.
И, подвывая,
Выбегает
Из-за поворота
К городским воротам:

:Народу там!

Толпа такая -
Не видно края.
Навряд ли помнит
Такое Город.

Стоят в ожидании
Зорькой раннею
И, так ли, иначе,
О своем судачат.

Бабы причитают,
Старики вспоминают
Свои походы
В былые годы.
И все за битву,
Творя молитвы,
Беседы водят:

:Ан, глядь, подходят!

И впрямь, из-за оврага
Под княжьим стягом
Показались дружины
Чередою длинной.

Пылит дорога.
Еще немного,
И в Город входят.
А Князь обводит

Счастливым оком
Свои чертоги.
"Ура! Победа!
Прогнали шведа!"

Народ ликует,
Народ рыдает
И всех целует,
И обнимает.

Смеются, плачут, веселятся
И к Князю юному теснятся.

Просят: "Молви нам слово Княжие!
Молви народу о битве вчерашней!
Молви народу, сын Ярослава!"
Князь ухмыльнулся в усы лукаво:

В седле взметнулся, махнув рукою:
"Да что тут молвить, когда такое!
Вина и меду катите бочки,
Да все без счету - гуляем ночку.

А дале, утром,
Решеньем мудрым
Народ проникся
И прослезился,
И разразился:

"Князь Александру, свет Ярославичу -
Слава!
Воинам, голову в Сече сложившим -
Слава!
Княжим дружинам, врага одолевшим -
Слава!
Вольному Городу -
Слава!

И ныне!
И присно!
И вовеки веков!
Аминь